Заклюёт! Все рыбацкие секреты. Знаете рыбацкий секрет?

Samurai champloo

Странное дело: хотя Фуу, Муген и Дзин сроднились за время своего путешествия, Сара без труда стала четвёртым членом их «семьи».
Да, она платила за еду и ночлег, но дело не только в заработке. Да, она нравилась Мугену – а когда Муген хочет чего-то, он изо всех сил старается это получить, но похоть не самое важное. Просто она стала почти родной для Фуу, а поскольку именно Фуу объединила троицу в единое целое, Сара смогла стать «четвертой-не-лишней».

Наверное, Фуу несколько подустала от мужской компании «дикого обезьяна» и «рыбоподобного человека-меча». Но тут появляется Сара-сан, которая может быть одновременно «младшей сестрёнкой», о которой можно заботиться и защищать её, и старшей сестрой-советчицей, которая многому учит и помогает понять некоторые не совсем очевидные ранее вещи. Близкая, как бы понятная душа, тоже одинокая странница.

Возникшее доверие оказалось сильнее приказов.
Если считать Сару одним из самых сильных воинов «мира Чамплу», то победил её не знаменитый «убийца Марии Энчиро», и не «бешеный окинавец», а Фуу, которая потрясает кулачками, рассказывая об отце, которого почти не помнит, маленькая беззащитная Фуу с белочкой за пазухой и с подсолнухами в сердце.
Дорога в самом деле роднит – а когда ты сирота, то очень трудно убить того, кто стал близок.
С Дзином было проще – он давно её заподозрил. С Мугеном было чуть труднее, но вряд ли возникшая симпатия к окинавцу могла перевесить долг и привязанность к ребёнку. Но Фуу оказалась самым непредсказуемым элементом, и не только для Сары.
© Russell D. Jones

Или Фуу ни при чём и Сара сдалась сама, осознав, что ей нет смысла сражаться (да и жить – ребенка-то нет). Да и к Мугену она все-таки что-то испытывала, если вспомнить её диалог перед смертью.
Вероятно, Сара позволила Мугену убить себя – потому, что встречаться со своими нанимателями очень уж не хотелось, да и смысла не было.
© Captain Highwind

Красноволосый отшельник-рыбак, который подобрал Дзина, вылечил его и на короткое время стал его учителем.
Очевидно, что он не крестьянин: то, с каким достоинством он держится, то, как он обращается с ронином (пусть раненым, но всё же человеком другого сословия), а главное, то, как он его учит – всё выдаёт в нём человека экстраординарного. И когда он «шутит» по поводу Миямото Мусаси, это не выглядит необычно или оскорбительно по отношении к легендарному герою недавнего прошлого.

Мог ли он быть Мусаси на самом деле? Год рождения Мусаси спорен, год смерти указывают по-разному – кто-то 1640, кто-то 1645. Известно, что в конце жизни великий учитель Пути Воина жил в лесах на Кюсю, т.е. там, где и происходят события 20-21-й серий.

Но даже если «Джонни» – не Мусаси, он учитель по праву, ибо за короткое время сумел преподать Дзину ряд важных уроков:

Если ты будешь двигаться против течения, рыба почувствует это – и успеет ускользнуть. Но если ты не будешь бороться с течением, ты сможешь следовать ему – к своей цели.
В стиле «Книги пяти колец» Мусаси: и на рыбалке пригодится, и в бою, и вообще в жизни.

Ученик ему попался хороший – способен почувствовать себя идиотом.
А без этого никак.

Так что не суть важно, кто он на самом деле. Если он достиг «просветления», он вправе использовать это имя.
Тело непрочно – дух вечен.
© Russell D. Jones

Это имя известно, без преувеличения, каждому японцу. Ну, казалось бы, чем может прославиться средневековый учитель фехтования, ведь никаким иным ремеслом этот человек никогда не владел? Однако реальные истории, связанные с жизнью Мусаси Миямото, для большинства японцев не менее притягательны и волнующи, чем вымышленные приключения мушкетера д`Артаньяна для миллионов европейцев.
Основную канву событий его жизни можно почерпнуть из собственноручных записок Миямото. Но истинную известность ему принес писатель Эйдзи Ёсикава (1892-1962), публиковавший в течение почти пяти лет (с 1935 по 1939 годы) на страницах газеты «Асахи» роман «Миямото Мусаси», приправляя известные биографические факты изрядной долей своего воображения. Книга стала настоящим бестселлером. Роман был немедленно переведен на 14 иностранных языков, в Германии и Англии он разошелся полумиллионными тиражами.

Настоящее имя этого человека: Синмэн Мусаси-но Ками Фудзивара-но Гэнсин.
Полное имя японца нередко дает ключ к расшифровке его корней. Так, сочетание Мусаси-но Ками означает, что владелец имени – благородный человек, родившийся в местности Мусаси, расположенной к юго-западу от Токио, а упоминание Фудзивара связывает его с одним из древнейших и могущественнейших родов Японии. Предками Мусаси были самураи, принадлежавшие к некогда знаменитому клану Харима, правившему на Кюсю.
Годом рождения Мусаси с некоторой долей условности считают 1584 год. Родился он в деревушке Миямото, что позволило ему в будущем сократить свое пышное имя до более простого сочетания Мусаси из Миямото или еще короче: Мусаси Миямото – .

Это были нелегкие годы для Японии. По всей стране бушевали кровавые междоусобные войны, длившиеся если не веками, то многими десятилетиями. Все воевали против всех в надежде заполучить побольше земли и власти. Выжить в этих условиях мог только человек, хорошо владевший оружием и способный постоять за себя.

Свои первые уроки владения мечом Мусаси получил от отца, незаурядного по тем временам фехтовальщика, особенно умело орудовавшего дзиттэ – короткой железной палкой с крючком, которой можно было обезоружить противника, выбив у него из рук меч. В семь лет Мусаси остался сиротой. Его приютил дядя-священник. Но и в буддийском монастыре мальчик продолжал учиться искусству боя, выбрав для себя кэндо – «Путь меча».

«Именно к тем еще детским годам относится история о первой дуэли Мусаси. Его противником был зрелый воин, хорошо обученный владению мечом. Мусаси был вооружен лишь палкой. Но и этого хватило для не ожидавшего от зеленого юнца отпора самурая. 13-летний Мусаси, сделав неожиданный выпад, ударил противника по голове и затем добил поверженного на землю воина.

Вскоре, покинув стены монастыря, юный Мусаси отправился в самостоятельное странствие по стране. Угловатый, но сильный не по годам подросток не боялся случайных встреч на дорогах. Присматриваясь к мастерству фехтовальщиков различных школ, он постепенно набирался бойцовского опыта. Жизнь он вел абсолютно непритязательную. Единственным его имуществом были пара самурайских мечей и ветхое кимоно. Он не стригся, не мылся, опасаясь, как бы враги не застали его во время купания раздетым и безоружным. Заросший грязью, с коростой болячек на коже он скитался по дорогам страны, зарабатывая себе на плошку риса предложениями воинских услуг».

В 1600 году Мусаси Миямото принял участие в битве при Сэкигахара, когда набиравший силу клан Токугава разгромил всех своих конкурентов. Мусаси бился на стороне побежденных, поэтому в своих мемуарах он обошел эти события скороговоркой.
Когда юноше исполнился 21 год, он решил обосноваться в Киото. Но это было проще сказать, чем сделать.
Фактически власть на городских улицах принадлежала семье Ёсиока, в течение многих поколений поставлявших учителей фехтования для правителей страны. Когда-то с этой семейкой столкнулся и отец Мусаси – Мунисай. В свое время, победив в поединках двоих представителей семьи Ёсиока, он все-таки вынужден был, спасая жизнь, бежать из Киото. Естественно, появление Мусаси в городе не осталось незамеченным.

«Вызов молодому пришельцу бросил сам Сэйдзиро Ёсиока, глава клана. Дуэль произошла на болоте за городом. Вооруженный лишь деревянным мечом Мусаси до полусмерти излупил именитого фехтовальщика, выбив у него из рук меч. Слуги утащили Сэйдзиро домой, где он в отчаянии в знак личного позора отрезал себе пучок волос на голове, свидетельство принадлежности к самурайскому сословию.

Тогда за честь клана Ёсиока вступился второй брат – Дэнситиро. Через несколько секунд после начала схватки он упал на землю с проломленной головой, сраженный деревянным мечом Мусаси. Новый вызов пришельцу бросил Ханситиро, сын поверженного Сэйдзиро. Но и он пал от руки Мусаси, который не только убил противника, но и, вооружившись двумя мечами, разогнал собравшихся на месте дуэли многочисленных слуг и приятелей Ёсиоки.
(Потеря лица для семьи Ёсиока была столь очевидна, что сёгун Токугава запретил ее членам впредь заниматься фехтованием и повелел им стать красильщиками. Этой профессии потомки Сэйдзиро Ёсиоки остались верны до наших дней.)»

Обретенное с годами мастерство не подводило его. За свою жизнь он принял участие более чем в 60 дуэлях. Его противниками были известнейшие мастера фехтования, принадлежавшие к самым разным школам боевых искусств. Против Мусаси они выходили вооруженные мечами, пиками, серпом с цепью. Иногда Мусаси хватало деревянного меча или просто дубины, иногда он обнажал боевой меч, но из всех без исключения поединков Миямото выходил победителем. О нем в стране говорили как о «кинсэй» – «святом мече». Постепенно Мусаси отказался от использования боевого оружия на дуэлях. Теперь он был неуязвим и с деревянным мечом в руке.

Иногда, продемонстрировав свое незаурядное мастерство и одолев в поединках всех местных бойцов, он становился учителем фехтования у того или иного князя. Но вскоре неутомимый бродяга опять пускался в странствия по стране в поисках совершенства, которое он видел исключительно в рамках кэндо. Как писал в своей книге сам Мусаси Миямото, к пятидесяти годам он стал понимать не только тактику, но и стратегию боя холодным оружием.

Примерно в это время он наконец-то осел на постоянное местожительство на острове Кюсю. Отказавшись от ряда лестных предложений, он обосновался в горах, в пещере Рэйгэндо. Там в аскетическом уединении он засел за рукопись «Горин-но Сё» – «Книга пяти колец», в которой постарался изложить как философские принципы единоборства, основанные на канонах дзэн-буддизма, так тактические и технические приемы фехтования на мечах.
Рукопись была разделена на пять глав – «Земля», «Вода», «Огонь», «Ветер» и «Пустота», в соответствии с названиями основных пяти элементов, из которых строится буддийская вселенная. Каждая глава трактовала часть искусства фехтования. Например, в главе «Вода» были описаны одежда бойца, основные положения тела, работа ногами, в главе «Огонь» – психологические аспекты схватки, дух воина. При этом Мусаси раскрывал свое видение и тактики индивидуальных схваток и стратегии самурайских отрядов.

Его книга стала бесценным пособием как для начинающего фехтовальщика, так и для мастера кэндо. Более того, советы Мусаси, особенно о необходимости психологической подготовки к бою, были применимы не только в военной сфере, но, как утверждают знатоки, и в стратегии современного бизнеса, например, при проведении рекламных кампаний.
© А. Лазарев – «Япония сегодня»

Годзэ проводят в дороге почти весь год, останавливаются в Годзэ Ядо ( – «гостиница для годзэ») и дают представление «Kadozuke» ( , ), а потом зачастую весь вечер выступают перед посетителями или по приглашению на приёме.
Годзэ входят в организацию слепых «За» ( – «труппа, собрание, компания»), в которой помогают друг другу, но только при условии выполнения строгих правил. Например, существует запрет на вступление в брак. Тех, кто нарушает правила, изгоняют. Их начинают называть «потерянные годзэ» или «посторонние годзэ».

ДЗЁРУРИ – старинный народный песенный сказ. Был широко распространен в Японии, начиная с Х–ХI вв. Бродячие сказители вели повествование нараспев, под аккомпанемент народного музыкального инструмента бива. Эти повествования носили название «рассказы странников, играющих на бива». Материалы для них черпались из «Хэйкэ-моногатари» – феодального эпоса, повествующего об истории борьбы крупных феодальных домов Тайра и Минамото. Особой популярностью пользовались рассказы о подвигах и злоключениях юного полководца Минамото-но Ёсицунэ и трогательная история его возлюбленной Дзёрури. Именем этой девушки стали называться сначала только сказы, героиней которых была она, а затем и сказы на другие темы.

Примерно в середине ХVI в. в Японию через острова Рюкю был завезен новый струнный музыкальный инструмент – дзябисэн. Его видоизмененный японский вариант, названный сямисэн, быстро приобрел широкую популярность и вытеснил бива бродячих сказителей.

Соединение песенного сказа дзёрури, исполняемого под аккомпанемент сямисэна, с кукольным представлением относится к концу ХVI – началу ХVII в., что явилось рождением нового жанра японского традиционного театрального искусства – бунраку, оказавшего огромное влияние на развитие национального театра в Японии.
© «Япония сегодня»

СЯМИСЭН (кит. «саньсянь», – буквально «три струны») – щипковый инструмент лютневого семейства. В Японию сямисэн попал из Китая, через острова Рюкю.

Корпус сямисэна деревянный, кожаная дека (в Китае и на островах Рюкю дека из змеиной кожи), струны из шелка, строй квартовый или кварто-квинтовый. Имеется ряд разновидностей сямисэна, каждая из которых обладает специфической тембральной палитрой. Звук извлекается с помощью плектра бати, а также специального приспособления в виде металлического крючка юбикакэ, зажимаемого между первым и вторым пальцами левой руки. При игре плектром звучание сямисэна может приближаться к звучанию ударного инструмента, т.к. при защипывании струны производится удар по кожаной деке.

В системе музыки сямисэн связан с театром Кабуки - это так называемый песенный стиль утамоно; с музыкой сказителей кукольного театра Дзёрури - речитативно-повествовательный стиль катаримоно; с фольклорной песенной традицией.
Сямисэн часто входит в инструментальные ансамбли санкёку, в составе которых, кроме сямисэна, находятся кото (инструмент семейства цитр), сякухати (продольная бамбуковая флейта) или кюкю (струнный смычковый инструмент лютневого семейства). Сякухати, кото и сямисэн часто сводятся в трио для исполнения чисто музыкальных произведений.

Во времена эпохи Эдо сямисэн стал любимым инструментом для развлечений как в небольших районах, так и в крупных городах.

Сямисэн используется как аккомпанемент в двух типах вокальной музыки – мелодичном пении и сказительном пении. Первый тип имеет два отличных друг от друга направления – дзиута и нагаута.
Дзиута давала удовольствие как чистая музыка, музыка сама по себе.
Нагаута сформировалась как аккомпанемент для танца в традиционных драмах Кабуки.
Сказительное пение также имеет несколько музыкальных стилей, таких как гидаю-буси, киёмото, токивадзу и синнай. Гидаю-буси используется главным образом в кукольном театре Бунрак в качестве повествовательной его части. Киёмото и токивадзу часто используются как аккомпанемент для танца в Кабуки. Но они также исполняются и как отдельная музыка, как это делается в случае с синнай.
© «Япония сегодня»

В самом начале Сара говорит, что направляется в Хюга – и это несколько южнее пути в Нагасаки.

– «Хюга-но куни» (Hyuga-no kuni) или просто Хюга – «Страна, обращенная к солнцу». Лучшее название для этой провинции подыскать было сложно. Мягкий теплый климат, ласковое море, обилие солнечных дней. Но у старого названия были и другие, куда более глубокие корни. Дело в том, что, как утверждают японские мифы, именно здесь, в ущелье Такатихо обиженная своим братом богиня Солнца Аматэрасу укрылась в пещере, после чего на земле воцарилась тьма. И только совместными усилиями многих богов удалось выманить наружу Аматэрасу, которая наконец-то озарила землю и небо солнечными лучами. Соответственно, на этих землях есть немало священных мест, связанных с космогоническими мифами, легендами, относящимися к самой древней истории Японии.

Значительная часть Хюга приходится на плато, зажатое между двумя высокими барьерами: горной цепью Кюсю – на северо-западе и горами Ваницука – на юге. Лишь по побережью Тихого океана тянется низменная долина, весьма плодородная. В течение многих веков удаленность этой провинции от основных экономических и культурных центров страны определяла захолустный ее характер, сугубо аграрную специфику.

«Расположенный в южной части Хюго (в настоящее время – префектура Миядзаки) ее административный центр Миядзаки – не только крупнейший город на юге Кюсю с населением около 300 тысяч человек, но и важный религиозный центр. Расположенное здесь святилище Миядзаки Дзингу посвящено памяти легендарного Дзимму, основателя японской императорской династии и прямого потомка богини Солнца, а также его родителям – отцу Угаяфукиаэдзу-но Микото и матери Тамаёрихимэ-но Микото. Как утверждают легенды, для постройки святилища было выбрано место, на котором когда-то стоял дворец императора Дзимму.
В ущелье Такатихо в центре горной цепи Кюсю, протянувшемся на 5 км вдоль течения реки Гокасэгава, построены синтоистские храмы: Такатихо Дзиндзя и Амано Ивато Дзиндзя, – напоминающие о развернувшейся среди этих скал в незапамятные времена драме. Каждый вечер в течение уже многих веков в храме Такатихо проводится торжественная церемония, сопровождаемая ритуальными танцами ё-кагура. А храм Амано Ивато (фактически там два храма - Западный и Восточный) служит как бы преддверием в Амано Ясукавара - пещеру, где некогда затворялась от суетного мира богиня Солнца. У входа в священную пещеру можно увидеть сотни тысяч камней, принесенных сюда паломниками в качестве дара богам. Несколько в стороне располагается еще один храм Кусифуру Дзиндзя, рядом с которым расположена Такамагахара – Долина высоких небес, обитель ками. Вдоль обрывистых берегов ущелья проложена 600-метровая пешеходная тропа, позволяющая приезжим насладиться суровой красотой этих мест. Можно воспользоваться и лодкой, чтобы полюбоваться с воды на красноватые скалы ущелья и ниспадающий водопад».
© «Япония сегодня»

Фигурка совы на грифе сямисэна Сары – это Кисибодзин.

Кисибодзин символизирует самоотверженную любовь матери, которая готова на всё, чтобы защитить своих детей.
Первоначально она была индусским божеством, одним из воплощений Чёрной Матери-Кали, которая похищала и убивала чужих детей, чтобы накормить их плотью своих кровожадных демонических отпрысков. Кисибодзин изменилась после встречи с Буддой (который похитил её детей, чтобы заставить её понять, какую боль она причиняла другим матерям) и стала богиней-покровительницей и защитницей детей.
Кроме того, она является богиней-покровительницей наёмных убийц, которые буквально убивают чужих детей, чтобы накормить её и своих детей.

Сова считается любимой (или же – священной) птицей Кали – и других «тёмных богинь», таких как Лилит или Ламия.

Песня, которую поёт Сара – «Песня о том, как Кузуноха расстаётся со своим ребёнком»

Кузуноха является героиней легенд XII века, эпохи Хэйан.
Однажды молодой аристократ Абэ но Ясуна по пути в храм в Синоде, столкнулся с чиновником, который охотился на лису, чтобы добыть её внутренности (для изготовления лекарства). Ясуна вступил в схватку с охотником, получил в бою множество ран и освободил белую лису, которая попала в ловушку. Через какое-то время к нему подошла прекрасная девушка по имени Кузуноха и помогла добраться до дома.

На самом деле Кузуноха была кицунэ, волшебной японской лисой-оборотнем – той самой, которую спас Ясуна. В благодарность она вылечила его раны. Он влюбился в неё – и они поженились. Потом она родила ему сына, Сэймея, который ещё в младенчестве, благодаря своему происхождению (получеловек - полукицунэ), отличался удивительным умом.

Прошло несколько лет, и однажды, когда Кузуноха любовалась хризантемами, Сэймей заметил кончик её хвоста, выглядывающий из-под кимоно. Её истинная сущность была раскрыта, и Кузуноха приготовилась к смерти, которая позволила бы ей вернуться к прежней жизни на воле. Она написала прощальную поэму, в которой просила своего мужа Ясуна прийти повидаться с ней в лесу Синода.

Ясуна с сыном отправились в лес Синода искать Кузуноху, и в конце концов она явилась перед ними – но как лиса. Показав, что она ками леса Синода, Кузуноха дала своему сыну подарок, который позволил ему понимать язык зверей и птиц. В последствии Абэ но Сэймей стал величайшим магом.

А история Кузунохи стала пьесой, которую часто играют в кабуки или банраку, в составе пяти частей: (Асия Доман Оучи Кагами – «Зеркало Асии Доман и Оучи»). Пятая часть этой пьесы – «Кузуноха», или «Белая лиса Синода» – посвящена переживаниям главной героини. Это очень грустная история, в центре которой идея о том, что Кузуноха только притворялась принцессой, и её уход связан не с тем, что Сэймей заметил её хвост, а в проявлении подлинной женской натуры.

В Изуми, на Осаке, был построен храм Инари, посвящённый Кузунохе – на том месте, где она умерла. В храме находится шёлковая ширма, на которой она написала свою поэму.

Это поэма известна до сих пор:

«Koishiku ba
tazunekite miyo
izumi naru
shinoda no mori no
urami kuzunoha»


Фольклорист Киёси Нозаки даёт следующий перевод:

«Если ты любишь меня, дорогой, приходи повидаться со мной.
Ты найдёшь меня на той стороне великих лесов
Синоды провинции Изуми, где листья
Маранты всегда задумчиво шуршат».

Годзэ бросают не просто отдельные монетки, но деньги, завернутые в бумагу.
Чтобы легче было собирать... Чтобы не подвергать унижению и не заставлять ползать на коленях в поисках монет.
© Russell D. Jones

Явление белой лисы Кузунохи?
Возможно, в песне Сары эта печальная красавица услышала что-то про свою судьбу...
© Russell D. Jones

Судя по одежде, это невеста, и назначение ее головного убора (белого платка) весьма интересно: это традиционное свадебное украшение невесты именуют цуно-какуси, то есть «укрытие рогов».
Японцы издавна считают, что у женщин в припадке ревности могут вырасти рога, а сама она превратится в демона. Поэтому цуно-какуси служит талисманом от подобного развития событий.
© Япония от А до Я: скрытые тайны повседневной жизни / Джеймс М. Вардаман, Митико С. Вардаман; пер. с англ. А.М.Лазарева + Юки Магуро

Бани и горячие источники издавна служили местом романтических свиданий – и просто аналогом борделя.
Японцы мылись вместе и без одежды, а при спокойном отношении к сексуальному до эпохи Мэйдзи никто не видел ничего предрассудительного в том, чтобы во время водных процедур перемигнуться, а опосля с удовольствием перепихнуться.
И Фуу в данной ситуации повела себя как наивная дурочка. Или как закомплексованная девица из XX века. Подумаешь – голый Муген!

Кстати, когда во Франции ввели запрет на совместный помыв мужчин и женщин, там совсем перестали мыться.
А вот в Японии ничего, всё нормально – и если в аниме появляется тема бани, горячего источника или бассейна, то обязательно будет много намёков на секс. А для чего ещё придумали в баню ходить?
© Russell D. Jones

Кстати, что это за бумажка, которую Дзин носит за отворотом ги, а иногда – во рту?
Вероятнее всего, это специальная бумага или ткань для полировки меча. Подтверждение этого в том, что «полировка» перемещается из-за пазухи ги в рот Дзина в те минуты, когда Дзин осматривает свой бесценный меч.
В сыром японском климате без постоянного ухода железо ржавеет на глазах, кроме того катану надо было полировать и после сражений (от крови оно тоже ржавело будь здоров). У самураев этим занимались слуги, которые ухаживали за оружием после боя. Ну, а за неимением слуги…
© Russell D. Jones + Captain Highwind

Вертушки напоминают Фуу о детстве и о подсолнухах, а подсолнухи – об отце, а отец уже не кажется просто предателем – просто она очень скучает по нему, нуждается в его защите, тоскует по детству, где были вертушки и подсолнухи... Замкнутый жёлто-солнечный круг.
© Russell D. Jones

Два хлопка перед молитвой – синтоистская традиция.
© Captain Highwind

Отрывок из книги Вадима Смоленского «Записки гайдзина»:

«Запищала трубка.
– Тьфу ты, зараза, – сказала Люся и отключила у трубки питание.
– Правильно, – сказал я. – Пусть твой жених отдохнет. И даст нам спокойно исполнить религиозный обряд.
– Обряд?
– Мы в святилище. Мы должны пообщаться с богами.
– А как с ними общаться?
– Проще всего написать записку. Вон висят, видишь?
Возле главного павильона виднелся длинный стенд, весь увешанный деревянными дощечками. Дощечки были испещрены надписями. Мы подошли поближе, и я зачитал несколько вслух:
– «Поступить в университет»... «Чтобы все были здоровы»... «Поступить в университет»... «Поступить в университет»... «Купить собственный дом»... «Поступить в университет»... «Вылечить плечо»... «Стать знаменитым артистом»... «Стать знаменитым сумоистом»... «Поступить в университет»...
Люся внимательно слушала.
– Видишь, как все элементарно? – сказал я. – Покупаешь в ларьке дощечку и пишешь желание. Скажем: «кинуть тысячу кексов». Или: «надинамить миллион». Или там: «догнать и перегнать Каролину». Просто пишешь и вешаешь. Боги потом соберутся на совет и рассмотрят.
– Они ведь не наши боги, – сказала Люся. – Я даже не знаю, как их зовут. Что это вообще такое? Буддизм?
– Синтоизм. Японское язычество.
– А ты что ли, этот самый?.. Синтоист?
– Видишь ли, – сказал я, – такого слова, как «синтоист», не существует. И в японском языке, и в русском оно лишено всякого смысла. Это не та религия, которую можно исповедовать или не исповедовать. Просто есть боги, которых надо ублажать. А веришь ты в них или не веришь – это им до фонаря.
– Но боги-то японские?
– Конечно.
– Вот видишь. А я сейчас возьму и напишу: мол, хочу всех ваших японцев опустить на бабки. Что они тогда со мной сделают?
– Об этом я не подумал.
– Пойдем-ка лучше отсюда.
– Нет, погоди. Мы должны ударить в гонг. Держи пятачок и делай, как я.
Подведя Люсю к главному павильону и поднявшись с ней по ступенькам, я бросил свои дырявые пять иен в ящик для пожертвований, взялся за висящий канат, размахнулся и с силой ударил. Густой медный гул звонко прорезали два моих хлопка. Секунд пять я стоял со сложенными ладонями.
– Ну-ка, дай! – Люся схватилась за канат и тоже врезала по гонгу.
– Пятачок! – поспешил напомнить я.
– А, да... – Люся кинула пятачок в ящик.
– Два хлопка!
Люся послушно хлопнула раз, хлопнула другой, потом зачем-то третий - и неожиданно застыла в молитвенной позе. Прошло с полминуты. Она все стояла, закрыв глаза и беззвучно шевеля губами. Я отошел в сторону, чтобы не мешать.
Время шло. Украинская девушка по имени Люся молилась японским богам. О чем - знали только она и боги».

(о-мацури) – праздник, фестиваль.
С древних времен Япония была страной, где преимущественно занимались земледелием, поэтому многие фестивали связаны с сельскохозяйственным календарем. В каждой области страны существуют свои осенние фестивали, чтобы отблагодарить местное божество за собранный урожай и помолиться за хороший урожай в следующем году.
Существует еще эн-нити (фестиваль и базар). Связан с синтоистскими и буддийскими божествами. В этот день посетители храмов получают особые божественные милости. Поэтому эн-нити проводится рядом с территорией, где расположены храмы, туда приходит огромное количество людей и уличные торговцы получают большую прибыль.
Торговцы располагают свои ларьки с сувенирами, игрушками, едой и напитками. Например, бэкко-амэ – ларек, в котором продаются пирожки и конфеты. Ребенок, возвращающийся с эн-нити, приносит с фестиваля маску, игрушку и сладости.
© Юки Магуро

Маска, которую носит посредник, передавший Саре приказ убить Фуу и её сопровождающих, – это маска Хёттоко, шутовская, или «дурацкая» маска из японского театра Но.
«Хёттоко» переводится как «раздувающий огонь»: ().

Хёттоко часто связывают с Камадогами – японскими божествами домашнего очага и семейного благополучия. Маски Хёттоко и Отафуку (которая изначально была талисманом от несчастий и символом благосостояния) часто вешают в доме как обереги.

Появление такой маски можно считать издевкой над Сарой, лишённой в силу своей слепоты, и дома, и семьи.

Однако эта маска связана не только с театром Но и верованиями: «Маска Хёттоко» – это рассказ (новелла) великого японского писателя Акутагавы Рюноскэ. В этом известном произведении раскрывается проблема человеческой двойственности:

«Он знает только, что, когда выпьет, становится другим человеком. Натанцуется, бывало, а как протрезвеет и скажут ему: «Ну и набрался же ты вчера», – он, конечно, ужасно смущается и привычно врет: «Я как выпью, так уж ничего не соображаю. Утром встал и не помню, что вчера делал. Как во сне». На самом деле он отлично помнит, что танцевал и что заснул. И трудно себе представить, что тот Хэйкити, который остался у него в памяти, и Хэйкити сегодняшний – один и тот же человек. Какой же из них настоящий – он и сам толком не понимает. Напивается он изредка, обычно бывает трезв. Выходит, трезвый Хэйкити – он и есть настоящий, но, как это ни странно, сам Хэйкити не может поручиться ни за то, ни за другое. Ведь то, чего он потом стыдится, почти всегда совершается в пьяном виде. Танцы – это бы еще ладно. Но он играет в цветочные карты. Спит с продажными женщинами. Словом, делает такое, о чем и не напишешь. Никто не станет утверждать, будто в подобных делах и выражается его истинное «я». У бога Януса два лица, и никому не ведомо, какое из них настоящее. Так и с Хэйкити».

Главный герой умирает в маске Хёттоко, во время пьяного танца.
© Kikki Morra + Orientalica Forum + Russell D. Jones

Как известно, в Японии барабаны до сих пор занимают не последнее место в ритуальных празднованиях и фестивалях – и японские группы барабанщиков успешно выступают во всём мире.
Для синтоизма характерно использование таких инструментов (такому же принципу подчиняются африканские барабаны): звук барабана имитирует удары грома – что призывает дождь – и влияет на урожай.
© Jericha + Russell D. Jones

По форме и структуре яри походило на все японские клинки по высокому качеству своей закалки, легкости и простоте, с которой им можно было маневрировать. Наконечники копий были защищены специальными ножнами (требование, включенное в военные законы кланов). Древки (наказ) этих копий могли иметь почти любой мыслимый вес и длину. Их изготовляли из лучших сортов древесины, тщательно выдержанной и обработанной, обычно укрепленной и украшенной полосками или кольцами из металла судзиганэ в тех местах, где оно могло оказаться под особой нагрузкой при использовании в качестве рычага или парировании ударов.

Наконечники копий изготовлялись из той же самой высококачественной стали, которая использовалась для мечей, и широко варьировались по своей форме и размерам. Однако их; можно разделить на три основные группы: прямые наконечники, изогнутые наконечники и наконечники сложной формы.

«Прямые наконечники являлись наиболее распространёнными. Они были обоюдоострыми, напоминая укороченную версию древнего японского меча кэн. Их длина и отделка, форма острия яри-саки, способ отливки и качество используемой стали, обусловили появление нескольких специфических типов прямых наконечников, таких, как су-яри и оми-яри. Большой и очень древний тип бронзового наконечника, цукуси-боко, использовался преимущественно воинами Цусима.

Другим типом прямого наконечника был «незаметный» сакудзо-яри, венчавший безобидный с виду посох путника, который «брали с собой в дорогу самураи, когда они отправлялись на секретное задание и не желали привлекать к себе внимание».
Большой популярностью пользовались и самые разнообразные дротики. Среди них были знаменитые. ути-нэ, имевшие характерное оперение; более длинные и; мощные нагэ-яри; нагуя, тэ-яри или тэ-боко; и длинные макура-яри. Эти дротики держали под рукой на поле боя или дома возле подушки. Их использовали и мужчины и женщины: либо как смертоносные метательные снаряды, либо как обычные яри для нанесения и отражения ударов в ближнем бою.

Переходным звеном между прямым и изогнутым наконечником является лезвие накамаки, которое напоминает знаменитое копье, пользовавшееся огромной популярностью среди буси: нагината. Это был изогнутый клинок длиною около трех футов, посаженный на чуть более длинную рукоятку. Первоначально этим оружием пользовались воинственные монахи, но с XI века, когда кланы Тайра и Минамото начали свою продолжительную борьбу, нагината стала приобретать все большую популярность среди профессиональных воинов, которые в полной мере оценили комбинированную мощь колющих и рубящих ударов.

Третья группа включает в себя наконечники для копий самых невообразимых форм, обычно имевших узкоспециализированное применение. Так, например, сасумата представляла собой копье с раздвоенным наконечником и крючьями или шипами у основания, с помощью которых цель можно было рубить и колоть не только спереди, но и обратным движением со спины. Известно, что в феодальный период это оружие широко использовали полицейские и пожарники. Еще одна разновидность копья с раздвоенным наконечником называлась футамата-яри, а магари-яри представлял собой изящный трезубец, боковые лезвия которого были расположены под прямым углом к центральному, с остриями, слегка развернутыми внутрь. Копье с крюком у основания лезвия носило название каги-яри, в то время как при арестах полицейские использовали содэгарами – длинный шест с крючьями на конце, которые использовали для захвата рукавов преступника, вооруженного копьем или мечом, и его последующей нейтрализации».
© А. Вестбрук О. Ратти «Секреты самураев: Боевые искусства феодальной Японии»

Существовало большое количество школ и преподававших там учителей будзюцу, которые специализировались, часто исключительно, на использовании копья в бою. Самой знаменитой среди них была школа Ход-зо-ин Рю, названная в честь монастыря Ходзо, где фехтованием на копьях занимались с древних времен. Школа Син-кагэ Рю, славившаяся своими мастерами меча, включала в свою программу обучения и фехтование на копьях.

Согласно литературе будзюцу, мастера копья, тренировавшегося в одной из этих школ, старательно избегали не только отдельные воины, вооруженные грозным катана, но даже группы воинов, которых он мог легко разметать в стороны, вращаясь в своем смертоносном танце, – длинное оружие резало, кололо, рубило и парировало, со свистом рассекая воздух вокруг его туловища.
Поединки между мастерами этих школ (так же как и между фехтовальщиками на мечах) были яростными и жестокими. Группами и поодиночке, они часто путешествовали по стране, обучаясь у различных мастеров, овладевая новыми стилями владения копьем, принимая вызовы на дорогах, на самом деле даже радуясь им, как еще одной возможности испытать свое мастерство и утвердить свою репутацию.

В соответствии с основными типами копий существовало два основных искусства или метода их использования: яридзюцу – искусство прямого копья и нагинатадзюцу (или просто нагината) – искусство изогнутого копья.
Каждое искусство подразделялось на бесчисленное множество стилей, и, кроме того, существовали специализации, посвященные всем типам длинных и коротких копий, а также дротиков.

Все эти направления объединяло значительное количество базовых технических приемов, таких, как выпады (цуки), удары (гири) и блоки, некоторые из которых, общие для всех видов рубящего оружия, можно было встретить и в фехтовании на мечах. Начальные стойки, подготовительные движения, стили сближения с противником или ухода из пределов досягаемости его оружия, способы поражения цели или уклонения от атаки варьировались от школы к школе или даже в пределах одной школы, от учителя к учителю. То, что сохранилось до наших дней от средневекового яридзюцу, можно найти в сильно модифицированных приемах дзодзюцу – , искусства боевого посоха, которым занимаются в нескольких современных школах дзодо (путь посоха), а также в дополнительных упражнениях некоторых школ айкидо.
© А. Вестбрук О. Ратти «Секреты самураев: Боевые искусства феодальной Японии»

Дзюбан запахивается слева направо: на мужском дзюбане заметна тенденция превращения распашной одежды в запашную. Длина дзюбана достигает середины бедра и в зависимости от роста его обладателя может варьировать в пределах 78-84 см, то есть это сравнительно короткая одежда.
Дзюбан может иметь шелковые рукава, белые или цветные, даже если сам он сделан из хлопчатобумажной ткани. По краям ворота и обеих пол пришивают прямую полосу ткани длиной 186 см и шириной 12 см. Сложенная пополам вдоль она образует стоячий воротник эри шириной 6 см. Сверху на ворот нашивают кусок тонкого гладкого шелка шириной 14 см и длиной 90 см, известного как ханъэри, то есть «съемный воротник».

Нагадзибан и нижнее кимоно может быть различных цветов, но к воротнику пришивается сменный белый подворотничок хан-эри, только эта деталь выглядывает из-под воротника кимоно. Летом лёгкое кимоно юката иногда надевается прямо на голое тело.

До сих пор в качестве нижней одежды довольно широко распространён набедренный пояс фундоси или сарумата, который представляет собой полоску хлопчатобумажной ткани, пропускаемую между ног и закрепленную на талии.
Вместо фундоси японцы могут надевать косимаки – кусок ткани, по ширине достигающий колен, который обертывается вокруг бедер и закрепляется на талии.
© «Одежда монгольских народов»


Источник: http://samuraichamploo.russelldjones.ru

Еще секретов?

Я рыбалки

Ловля хариуса

Подвесные лодочные моторы honda от маленькой до большой мощности

Чемпионат украины по ловле рыбы спиннингом 2012

О сайте
Профессионалам-рыбакам посвящается. Мы просто кладезь рыбацкой мудрости, читайте и узнавайте всё новые и новые секреты рыбалки.